• Джальджулия. Слабоумие и отвага

    Каждый раз перед тем, как заехать в арабский город, я слышу этот диалог внутри головы: часть меня хочет заехать – интересно же посмотреть на иную реальность рядом с нами! – а часть говорит мне: “Поехали отсюда”. Та часть головы, которая боится и хочет домой, заранее знает, что проиграет. Коалиция из слабоумия и отваги почти всегда с трудом, но побеждает оппозицию из благоразумия и страха. Последнее “голосование” у меня случается на месте последней остановки перед въездом в город, когда я принимаю финальное решение – Go / No Go – включив карту на телефоне, проверив заряд батарейки и прислушавшись напоследок к голосу интуиции, у которой есть право вето.

    Go. Я выезжаю из Кфар Сабы, до въезда в Джальджулию десять минут, я еду с открытыми окнами и пою песни – так легче убедить себя, что всё в порядке. На каждом повороте я словно спрашиваю себя, “Ну что – домой?” – “Нет, вперёд”. Я не сомневаюсь, что заеду, но это такой ритуал, и интуиция может закричать “нет” в любой момент, и я тут же прерву поездку. Например, я думал заехать в проулочек в центре Джальджулии и исследовать его изнутри, но интуиция твёрдо сказала “нет”, и я не заехал.

    А как уже заезжаю внутрь города, через десять минут привыкаю и успокаиваюсь. Солнце клонится к закату, на улице приятный ветер и тишина, да и в самом городе не так страшно, как казалось извне.

    Я хочу завершить свои заметки о Джальджулии вполне благостной фотографией с городского бульвара. Тут смотришь на город и сам не можешь понять, из-за чего вообще беспокоился. Jaljulye

  • Калансуа, вид с минарета

    Почти любой, кому ни предложи заехать внутрь арабского города и поискать там красоту, не захочет. Стрёмно, грязно, но главное: что там может быть такое, ради чего стоит тратить время, нервы и бензин? Но если всё же приехать и начать искать, то и погода наладится, и красоты найдутся, и настроение придёт.

    Рецепт красоты в арабских городах такой: отыскать старый центр, условную касбу, найти заранее в Сети любые объекты, поиск которых станет основным занятием (причудливые дома по фотографиям, реки, мосты, магазины) и наслаждаться экзотикой по пути. Если есть хоть какая возможность, лучше избегать обычных улиц, надо либо заглядывать в закоулки, где вид становится трёхмерным, либо наоборот – искать простор, с которого открывается панорама. Арабские города выигрывают от света низкого солнца, так что утро, вечер и зима нам в помощь.

    Самый шик, изюминка рецепта – это найти высоту, с которой можно любоваться городом. И лучшая высота – это минарет!

    Калансуа На фото: городской ландшафт Калансуа с минарета старой мечети.

  • А вы умеете пользоваться мышью?

    “Все персонажи реальны. Все совпадения намеренны.”

    Найм сотрудников – нелёгкое дело. Сегодня я увидел сон: я нашёл присланное рекрутёршей резюме кандидата по имени Рон Асфари, позвонил ему, а оказалось, что он – мышь. Во сне я не только слышал мыша, но и видел его перед телефоном. Это был чёрный мышь с чёрными усищами. Он пищал в телефон про свой колоссальный опыт программирования скриптов. Мне было сложно воспринимать его писк всерьёз, но он продолжал пищать, как он крут и опытен. Я пытался объяснить мышу, что его опыт неприменим к нам, но мышь настаивал, что он нам подходит. “Да ты же мышь!!” – кричал я про себя, но я знал, что отказывать кандидату-мыши только на том основании, что он мышь – наверняка незаконно, и вслух обещал прислать мышу тест. Я решил уточнить у босса, принимает ли наша компания на работу мышей, но что-то мне подсказывало, что этот вопрос даже задавать не стоит. “Что же мне делать?” – думал я и ворочался во сне, просыпался и снова засыпал, а там рекрутёрша прислала мне письмо: “Ну так что насчёт Рона Асфари?” – и я пытался соврать в ответном письме, что Рону Асфари недостаёт опыта.

    Когда я проснулся, я прочёл в рабочей почте письмо от настоящего кандидата по имени Бен Асфари. Бен Асфари извещал меня, что не придёт на собеседование со мной, потому что у него поменялись планы, и он больше не ищет работу.

  • Тест на понимание Востока

    На арабской заправке я, выезжая с парковки, въехал легонько в железный столб. Столб не пострадал, а я расквасил себе габаритную лампу. Как вы думаете, что сказал мне араб – владелец заправки, придя на звук столкновения и оценив обстановку?

    (правильный ответ) Скажи модель машины, я раздобуду деталь у себя в деревне. Будет дешевле, чем в твоём гараже!
  • Зарисовки с шоссе 443. Выборы, выборы...

    Зарисовки с шоссе 443.

    Впереди выборы, и разговоры в моей любимой придорожной кофейне в горах накаляются. Только стоит одному из завсегдатаев высказаться по поводу заголовка в передовице газеты, как разгорается бурный спор. Страна катится в пропасть, власть оторвалась от реальности, повсюду жульё – в общем, начинаются горячие дебаты и открывается филиал парламента на обочине шоссе. Вот и сегодня четыре человека дискутируют в голос:

    – Ганц появился только для того, чтобы помочь Биби отжать голоса у Габая с Лапидом!
    – Как мне уже надоел этот взяточник, который хочет брать взятки ещё четыре года!
    – Послушай, ты сам не слышишь, что тобой движет ненависть и гнев?
    – Да, мной движет ненависть и гнев, но они оправданы. Власть заслужила мою ненависть и мой гнев!

    В это время в забегаловку заходит невысокий лысый мужик и тихо говорит мне:

    – Прости, братан, это не твоя машина тут стоит перед входом?
    – Нет, не моя.
    – Прости, братан… – обращается он к моему соседу, но тот поглощён политической дискуссией.
    – Подожди, друг, сейчас. Так вот, я говорю, что власть не слышит, что нужно народу. Пока мы обсуждаем, кто левый, кто правый, они радостно грабят нас.
    – Послушай, это не твоя машина тут перед входом?
    – Подожди, сейчас. Я против этого подхода. Я против, чтобы мне говорили, что Лапид – левый. Левый, правый, я хочу меньше платить за газ и электричество.
    – Братан, я по поводу машины.
    – Подожди. Когда Ганц говорит…

    Тут лысый мужик не выдерживает и восклицает на всю кофейню:

    – Слышали, что сегодня утром Ганц сказал про Лапида?
    – Что?
    – Ну?
    – Что он сказал?

    Лысый мужик выдерживает театральную паузу и произносит:

    – Кто запарковал свою машину перед входом в это кафе так, что мой грузовик не может проехать – твою мать, ну подвинь ты её, наконец! Ганц-Шманц… Мне работать надо, а я проехать не могу!

  • Лекция о наркомании для полицейских волонтёров

    Mugshot. Меня сцапали. На фото – я на ханукальной церемонии вручения грамот выпускникам курса полицейских волонтёров. Если бы у меня была форма, на меня бы красиво возложили сержантские погоны, но форма у меня будет только на следующей неделе.

    Новоиспечённый полицейский волонтёр

    После вручения грамот всем волонтёрам сказали подождать – обещали вручить нам нормальные волонтёрские “корочки” вместо временных, с которыми мы до того ходили. Только “корочки” обещали вручить после лекции, а лекция была посвящена тому, как люди скатываются в наркоманию. Я не ждал от лекции ничего интересного и расстроился, что должен был потерять час.

    Вопреки моим ожиданиям, лектор был потрясающим рассказчиком – и он сам делился собственным опытом, он был наркоманом до 31 года. Пока он не стал на правый путь, он успел много чего повидать и понять про себя и про своих тогдашних друзей. Он рассказывал всякие истории: как он себя чувствовал, как попытки родителей его вразумить делали только хуже, от чего он сбегал и как себя видел. Если бы я с самого начала догадывался, что будет интересно, я записал бы его рассказ на видео и приделал бы к нему русские субтитры. К сожалению, лекция обретала интересность постепенно, и к моменту, что я понял, что много потерял, не записав видео, было уже поздно.

    Один из самых неочевидных фактов, которые лектор описал – это про неправильный воспитательный пендель, который получают от родителей и прочих взрослых подростки в группе риска. Он говорит, что те подростки, которые склонны стать наркоманами, статистически склонны к избегающему поведению: если они видят сложную ситуацию, они пытаются избежать ситуации вместо того, чтобы чинить её. Сменить школу, сменить кружок, сменить друзей. Наркотики, по его словам, это один из путей побега от самих себя, пусть на время. Лектор говорит, что родители в процессе воспитания часто не замечают, что поощряют именно это поведения, жёстко реагируя на попытки подростка отстоять себя. Когда он пытается настаивать на своей позиции, переспорить, не соглашаться, его только сильнее пытаются придавить: и не пытайся. Чем больше он проваливался в своём поведении до этого, тем сильнее родители пытаются поставить его на место (“чем ты заслужил право с нами спорить?”). Результат – подросток только сильнее чувствует, что исправить своё положение в семье он не может, и сбегает из семьи на улицу.

    Лектор рассказывает, что вопросы, обсуждающие дурное поведение подростка, желательно заворачивать так, чтобы ответ на них не выставлял их дураками перед родителями и самими собой. Не “почему ты это сделал”, но “что ты для себя в этом нашёл”. По мнению лектора, это маленькое смещение акцента с констатации идиотизма на попытку осмысления и рефлексии даёт большой сдвиг в поведении.

  • Мелодия урны из «Ну, погоди!»

    Я вспомнил, что когда это случилось, я не поделился радостью. Полтора месяца назад, наконец, нашли “Урну”. “Урна” – это весёлая мелодия, с которой начинается первый выпуск “Ну, погоди”, когда Волк смачно пинает урну на улице.

    История поиска “Урны” – одновременно героическая и комическая. Опишу обе стороны этой истории. Начну с эпоса.

    Найти “Урну” – это было целое дело. Котёночкин, выпускавший “Ну, погоди”, был заядлым меломаном, он коллекционировал музыкальные альбомы и самолично отбирал саундтрек для мультика из своей коллекции. Но в 1967 году в СССР никто не разбирался в авторском праве, к тому же и сам Котёночкин не всегда был заинтересован, чтобы люди знали, что за дорожку он использовал: то он вставлял в мультик “вражеский” джаз, то и вовсе немецкий марш. Поэтому в съёмочных журналах он не оставил пометок, какие композиции он задействовал при создании мульта. Восемнадцать лет назад он умер, унеся в могилу секрет, откуда он взял свои треки. С 1997 года люди начали собираться в интернете для поиска и опознания его музыкального наследия в “Ну, погоди”, и к 2004 году они собрались на случайном форуме – на русском сайте любителей The Beatles, и там оформилась центральная проблема: как опознать и полностью прослушать “Урну”. Пока этой проблемой занялись всерьёз, Котёночкина, увы, не стало.

    На форуме меломаны ещё 14 лет старательно искали и оцифровывали старые пластинки, чтобы опознать “Урну”, и у них ничего не получалось. До “Урны” невозможно было дотянуться. В цифровом виде её не существовало. В аналоговом виде, в виде выпущенной пластинки – тоже. Наконец, через 21 года поисков, искатели сумели найти правильный архив, сделать туда правильный запрос, найти магнитную ленту с записью, правильно провести переговоры, вынести ленту домой, оцифровать, вернуть ленту в архив и выложить результат. Теперь мы можем послушать оригинальную “Урну” из 1967 года. Её сделали венгры, ансамбль, у которого есть несколько названий, одно из которых “Studio 11”, и она совсем не такая, как можно себе представить, слушая короткую часть из мультика.

    Теперь часть комическая. Среди меломанов, искавших “Урну”, встречались и психопаты. Один из них изначально писал под псевдонимом Нупогодист, и он совершенно съехал с катушек. Сперва он выдвигал абсурдные и ничем не подкреплённые гипотезы о происхождении “Урны”, потом начал писать бред на форуме, потом – грозить самоубийством, его забанили, но он возвращался под разными именами и вновь фонтанировал бредовыми идеями. Его снова банили, сперва побранив вволю. Он возвращался пару десятков раз – поиски шли годами – и каждый раз за пару дней он оказывался раскритикован в грубой форме и выслан с форума прочь.

    И тут “Урну” нашли. Сразу после этого, благо, у форума было множество давних читателей, нескольким самым активныи искателям написал сообщения некий парень, сообщивший, что он корреспондент Life News и хочет послушать историю создания “Урны” от героев, нашедших её. И несколько человек одновременно, не сговариваясь, ответили ему с разной степенью грубости: “Пошёл вон, козёл, как ты нас достал!”

    Он попытался оправдаться публично, но слышал те же слова: “Тебе не надоел ещё этот цирк? Вали!” – и через несколько дней, когда он предъявил своё ФИО, должность, телефон начальника и чуть ли не удостоверение прессы, искатели поняли: Упс! Это не Нупогодист под прикрытием, это и правда настоящий репортёр!

    Наслаждайтесь!

  • Человек прошлого века

    – Ира, а почему этот двусторонний скотч не клеится с наружной стороны?
    – Потому что на нём защитная плёнка, которую нужно снять! Как ты в школе учился, что этого не знаешь?
    – Когда я учился в школе, двустороннего скотча не было.
    – Как не было?! Ты что, в прошлом веке в школу ходил?
    – Да.
    – То есть как “да”?
    – Ну вот так. Я пошёл в школу в 1989 году и закончил школу в 1999 году. Это был двадцатый век – прошлый век.

    Немая сцена. Занавес.

  • Чтение на иврите. Мотивация

    Чудо мотивации. Я всё ждал этого чуда, когда читать на иврите мне захочется самому по себе – без менторского тона, которым я говорю себе: “Читай на иврите!” – но чудо это всё никак не наступало.

    Я пробовал рассказы, газеты, новостные сайты, Википедию – и всё это едва ползло. В Википедии я научился вычленять нужные мне материалы, и разбирать только ценные предложения, сканируя глазами статьи. Газеты меня не вдохновляют дальше заголовка (Да и что там может быть? Министры поссорились? Арабы кинули в нас какашкой? Кто-то кому-то грозит? Кто-то нашёл, чем гордиться, а кто-то другой не смог пройти мимо? Нет ничего нового под солнцем!). Сборники рассказов, сколь хороши они ни были, тоже не смогли запустить механизм той потрясающей мотивации – как та, что гонит меня в путешествия, когда можно и встать в 4 утра, и пересаживаться восемь раз за день, и крутить баранку сотни километров.

    Стал вспоминать, как это случилось у меня с английским. Я долго не мог читать по-английски для удовольствия, а потом открыл для себя пьесы Пристли, Стоппарда и Теннесси Уильямса – и пошло-поехало, несколько лет читал всё, до чего мог дотянуться. Это случилось вдруг, словно в голове произошёл какой-то щелчок, я помню, летел в самолёте из Лондона в Москву, хотел себя чем-то занять – и вдруг это произошло: когда открываешь книгу, а закрыть уже не можешь. Я запомнил пьесу, которая сотворила этот щелчок у меня в голове, она малоизвестна – это “Magic” Честертона, который едва ли драматург и совсем не этой пьесой знаменит, но именно она меня зацепила, и я стал искать то, что зацепит так же сильно, и так оно заработало.

    А с ивритом щелчка в голове всё не случалось, пока я несколько дней назад не наткнулся на блог программиста, который 10 лет назад ушёл с высокой позиции, чтобы стать школьным учителем. Он продержался чуть больше года и ушёл, бросил то, к чему так стремился, но оставил на память свои “путевые заметки”, включая описание прихода к решению оставить это занятие – и это так меня зацепило, что я стал читать подряд всё, что он написал, а писал он на иврите. И оказалось, что это так интересно, что ради этого можно разобраться и с непонятными словами, и со сложностями концентрации. Оказалось, когда настолько интересно, то можно и время найти на чтение, и дети не мешают, и тряска в автобусе – не помеха, и читать можно урывками по 2 минуты, потом возвращаясь к тексту.

    Выходит, что если прочтёшь сколько-то тысяч книг, то новые книги хоть и могут быть интересны сами по себе, но не настолько, чтобы втащить в мир плохо изученного языка. Зато жизнеописание живого конкретного человека, который сходил за мечтой – да, интересно настолько. Чувствую, теперь чтение на иврите будет у меня продвигаться – я шёл к нему четвёртый год и, наконец, пришёл!

  • Диалоги

    Тихие выходные дома:

    – Пап, как правильно говорить: топ-модель или поп-модель?
    – Это зависит от того, чем именно она знаменита.

    – Пап, как пишется “вместе”?
    – Вместе.
    – “Вместе” вместе?
    – Вместе, вместе.

    – Пап, почему когда я грызу семечки, я смотрю в одну точку и не замечаю, как время проходит?
    – Потому что грызть семки – это такая медитация. Ты не думаешь, ты лузгаешь.
    – Раз это медитация, то я себе возьму ещё немного медитации!

  • Три года в Израиле

    Очень сложное выдалось у нас 16 апреля 2015 года, зато утро 17 апреля я встретил незабываемо, и когда дети, внуки и, надеюсь, правнуки спросят меня, как это было, я опять расскажу, как я шёл по Садовому кольцу. Было пасмурно, серо и пусто, я стал подходить к подземному переходу, а оттуда вышел мужик с зонтиком и посмотрел на меня странно. Я не мог понять, что он смотрит на меня так, а он вдруг говорит: “А что ты здесь делаешь? Тебя здесь нет, ты в Хайфе!” – и я проснулся, подскочил в кровати, за окном была Хайфа, рассвет, пели птицы. Все остальные спали после тяжёлого дня переезда, а я вышел тихонько наружу, чтобы осмотреться. Через несколько дней был День Независимости, все дома и улицы были украшены израильскими флагами, которые сияли на утреннем солнце, солнца вообще было необычно много. Я спустился по улице со странным названием Мицпе (“вид”/”обзор” – как я потом узнал), и снизу этой улицы и в самом деле был обзор – там был обрыв, с которого видно было Хайфскую бухту с кораблями и контейнерами у порта – и множество пригородов в бухте. По путям, сверху казавшимся игрушечными, проносились такие же игрушечные красные двухэтажные поезда, из тоннеля внутри горы, на которой я стоял, выезжали машинки и спускались в бухту, а вокруг везде всё цвело. Я вернулся обратно, когда дома проснулись дочки, не понимающие, где они и как они тут очутились. Дочки спросили, можно ли выйти на улицу и осмотреться. “Осматривайтесь”, – сказал я. – “А во что нам одеться?” – спросили они. – “Во что хотите, хоть в ночнушках выходите!” – девочки посмотрели на меня, как на безумца. “Пап, мы так замёрзнем!” – “Не замёрзнете, там 20 градусов”. Первое, что девочки увидели, осторожно высовываясь на улицу – это апельсиновое дерево, полное апельсинов. Вечером перед этим чиновник, выдававший нам израильские документы, записал туда: “Дата прибытия: 16 апреля 2015 года” – и сказал: “Эту дату вы не забудете!”. Дату мы не забудем, но мне куда острее запомнилось это утро после приезда – с обрывом над бухтой и дочками в ночнушках под деревом, полным апельсинов.

    И вот пошёл наш четвёртый год в Израиле. Вчера во сне я был в Одинцово, привёз дочек на кружок, как шесть лет назад, посмотрел вдоль Можайского шоссе – а там, на горизонте, шоссе поднимается через Биньяминские горы к Иерусалиму.

  • Квадрокоптер как индикатор духовности

    В выходные приехали друзья с квадрокоптером и захотели позапускать его в необычном месте. “Может, попробуем позапускать его в Кирьят Сефере?” – предложил я им соседний религиозный город. В сквере посреди Кирьят Сефера, как только вертолётик взлетел, рядом образовались местные подростки – в характерной чёрно-белой одежде. “Мы хотим посмотреть на вертолётик сблизи!” сказали они и стали расспрашивать: – “А сколько он стоит? Что делать, если он упадёт?” – и тут один из них задал самый волнующий харедимную молодёжь вопрос – вопрос повышенной духовности: “А можно этим вертолётиком смотреть в окна к людям?” – “Нет!” – отрезал я. – “Это незаконно и нехорошо!” – и разочарованные чёрно-белые подростки ушли. Утратили интерес.

  • Пауза перед отправкой

    Дочки улеглись спать полчаса назад, укладывал Гришу, вот он тоже уснул – и тут приходит сообщение по воцапу от Ирки: “спокойной ночи!” – и рука тянется ответить ей: “Клади телефон и спи давай, поздно уже!” – а потом я думаю: вот кто бы мне сказал в её возрасте, что стану таким занудой… И отвечаю: “Хороших тебе снов!” – и получаю в ответ добрые слова и сердечки.

    Как часто удавалось бы сказать детям что-то лучшее, если бы в разговоре была возможность стереть сказанное, остановиться на две секунды и сперва подумать. Надо научиться говорить с ними так, словно есть такая кнопка – выждав две секунды и “перечитав” то, что хочется сказать.

  • Время -- назад!

    Два с половиной года назад я выписал свой первый чек. Сегодня я самостоятельно принял свой первый факс. Позвонил Наташе похвастаться, а она говорит: ну у тебя всё впереди, скоро, значит, сможешь полетать на дирижабле!

  • От улыбки станет всем светлей

    Вечерние сумерки. В комнату заходит мой коллега, студент-практикант О., и зажигает свет.

    – Что сидите в темноте? – спрашивает он. – Забыли, что существует электричество?

    Я и другой мой сосед по комнате – мы были так поглощены созидательным трудом, что об электричестве и правда забыли. Но пришедший с улицы О. напрасно напомнил нам о нём столь сурово. Я поднял голову от компа:

    – Ты, прежде чем говорить так, задумался бы лучше об окружающей среде!
    – О чём, прости?
    – О среде, которая нас окружает. О планете. Об ущербе, который мы наносим, когда жжём свет напрасно!
    – Ты это серьёзно?
    – Очень серьёзно! Топливо, которое сжигают электростанции, нагревает планету. Виды исчезают каждый день. Киты. Улитки. Ты знаешь, я читал, что десять секунд горящей офисной лампы стоят жизни одной улитке!
    – А что ты предлагаешь? Сидеть в темноте?
    – Я предлагаю думать об ущербе окружающей среде. Две улитки уже погибли, пока ты со мной препираешься!
    – Ладно тебе, с каких пор ты стал думать об этом?
    – Три.
    – Что три?
    – Три улитки сгинули.
    – Чёрт тебя…
    – Четыре. И я очень хочу показать тебе видео с проникновенной речью про спасение планеты.
    – Ты? Видео?? Про спасение планеты???
    – Да. Про спасение планеты! Смотреть обязательно!

    И поставил ему видео с монологом Джорджа Карлина – Saving the Planet. Теперь он всё знает – и про китов, и про улиток!

  • Снобский картезианский лимерик

    There was once a man named Descartes
    Who grew up being utterly smart,
    Said, “I think, hence I am,
    But there is une problème:
    Thou shalt too if thou currently art”

  • Лицензия творить зло

    Я иногда начинаю нудеть, что эпоха программистов-романтиков ушла, но тут услышал на офисной кухне, как коллеги обсуждали, что оказывается в лицензии на JSLint написано дословно: “Софт должен использоваться во благо, а не во зло” (The Software shall be used for Good, not Evil). И что юристы компании IBM, использующей JSLint обращались к автору, Дугласу Крокфорду, за разъяснениями – мол, мы-то честно-честно не будем использовать JSLint во зло, но вот клиенты… как мы можем за них отвечать? Может, пусть творят зло, если хотят? – И тогда Дуглас Крокфорд лицензировал IBM на сотворение зла: “Я даю разрешение IBM, их клиентам, партнёрам и миньонам творить зло с помощью JSLint” (I give permission for IBM, its customers, partners, and minions, to use JSLint for evil).

  • Культурные различия

    Часто вижу в Сети тексты про культурные различия между странами. Что в Эмиратах не надо выразительно смотреть на местных женщин, а в Норвегии не надо приходить на встречи на полчаса позже и отмазываться, что в пробку попал. Что в Индии “нет” не означает “нет”, а в Японии – “да” не означает “да”. Что один американец поговорил по телефону с саудитом, обговорил с ним дела, пришёл к соглашению, а вдогонку послал емэйл: “По следам нашего разговора, решили то и это, мол, подтверди” – а саудит обиделся: вышло, что американец усомнился в его чести, когда этот follow-up послал.

    Читаешь – думаешь: “Очевидно же! Ну можно было это предвидеть, можно было ожидать, что там принято по-другому”. А потом сам влетаешь с разгону в культурный барьер.

    Хороший человек Н., коренной израильтянин, с которым мы сперва общались по делу, а потом сдружились и стали общаться за жизнь, попросил у меня машину на один вечер. “Конечно, – ответил я, – я оставлю Наташе ключи, забери машину с нашей парковки сегодня, а завтра привези, пожалуйста, до 10 утра.” – В 10 утра мы должны были выезжать с друзьями в дальнее путешествие на двух машинах.

    Утро, 9.30. Машины на парковке нет. Звоню Н., а он мне весёлым голосом: “Доброе утро!” – и мне сразу не понравился его весёлый голос. “Ты должен быть в дороге, по пути ко мне домой, а не говорить весёлым голосом, словно ты дома у мангала!” – подумал я. Но сам ему тоже весёлым голосом ответил: “Доброе утро”. “Как дела?” – спрашивает Н. – “Машину жду, слушай, ехать уже через полчаса!” – подумал я, но ответил: “Отлично! А ты как?” – “Чудесно!” – и пауза подвисла, в течение которой я ждал, что он скажет: “Я тут как раз к тебе выезжаю”, – но он молчал. “Я хотел тебя спросить. Насчёт машины. Когда тебя ждать?” – “Я к тебе поеду через полчаса где-то” – “Через полчаса я должен уже выехать!!” – подумал я, но ответил: “Замечательно, жду тебя и заварю вкусный чай”. А сам отзваниваюсь друзьям: опаздываем, мол, на час. Через час дети уже собраны, чай мы уже заварили, чтобы времени не терять, Н. не приехал. Звоню Н.: “Ну что? Ты где? Нам ехать пора, друзья ждут!” – “Я сейчас выезжаю.” – “Сейчас выезжаешь?!! Да ты с дуба рухнул!!!” – подумал я, а ему ответил: “Жду тебя очень”.

    Через полчаса я вывел детей на улицу, и как только Н. подъехал к нашему дому, начал быстро сажать детей в машину. Чая ему не налил. Сказал: “Прости, видишь, в какой мы спешке! На полтора часа задержали друзей!” – и всем видом дал ему понять, что это никуда не годится. – “Послушай, я хочу, чтобы ты понял, – сказал Н., – я хотел к тебе приехать раньше, но мне жена сказала: вот люди тебе сделали доброе дело, дали тебе машину, давай я её помою. – И она стала мыть машину и слегка задержалась. Так что я, видишь, опоздал!” – “Спасибо ей, что отмыла машину! – ответил я. – Просто нас ждут друзья, мы задерживаем их, а ехать далеко, и у нас плотный день сегодня, и мы потеряли полтора часа, поэтому я теперь такой дёрганый. До встречи!”

    Сели, поехали и увидели, что машина наша отчищена до блеска не только снаружи, но и внутри. Жена Н. привела её в идеальный порядок. На ближайшем привале, через два часа, я стал звонить Н., чтобы выразить, как мы признательны им за отмытую машину, но Н. не взял трубку. Написал ему сообщение, он не ответил.

    Произошёл провал межкультурного диалога. В моём мире, я сделал ему доброе дело и ждал от него всего лишь уважения в виде пунктуальности. “Бери машину до 10 утра” – значит, она мне в 10 нужна. Не была бы нужна, я не говорил бы “отдай в 10”, сказал бы “отдай до вечера”. В его мире, он сделал мне доброе дело, а я не проявил ни гостеприимства, ни благодарности и ещё и показал ему, как он неправ.

    Рассказал нашему русскоязычному другу Б., который приехал сюда из почти тридцать лет назад. “Конечно!” – сказал Б. – “Ты должен был, чтобы машину получить обратно к 10, во-первых, просить привезти её к 9, во-вторых, сказать, что ты просто умрёшь, если он не привезёт вовремя, а потом ещё в 8 позвонить и напомнить, что уже умираешь!” – “Что же теперь делать?” – спросил я его. – “В арабском есть слово “сульха” – обряд примирения через совместную трапезу. Работает с израильтянами тоже. Позвони ему и не обсуждай ту историю, а просто предложи поужинать вместе!”

    Позвонил. Больше Н. не обижается. А я понял, что столкновение культур – это легко в теории и едва ли постижимо на практике!

  • Пальмовый фонарь

    В киббуце Айелет а-Шахар нестандартно подошли к электрификации и уличному освещению.

    Фонарь из пальмы!

  • Израильский Сочи

    Тут, в Эйлате, совершеннейший израильский Сочи! Жарко до безумия, почти все говорят по-русски, лавочники включают музыку в своих лавках погромче, чтобы прохожим было веселее проходить, в гостинице слышны характерные окрики на детей: “А ну вернись в номер, а то злой дядька тебя заберёт!” – а “злой дядька” – это, кажется, имелся в виду я… И даже дети нашли российский флаг, чтобы сфотографироваться с ним. Теперь точно Сочи!

    Эйлат - Израильский Сочи!

  • Шаббат без Интернета

    В пятницу днём раутер, который давно уже грозился совсем сломаться, таки совсем сломался. В шабат новый раутер не купить, и мы остались без домашнего интернета на несколько дней. Сперва мы даже немножко радовались – дети в шабат не тупили за экраном, а играли друг с другом. Конечно, Ира через какое-то время притомилась и перешла от мирных игр к агрессивным – стала бегать по квартире с визгом и драться с сёстрами, но это же всяко лучше, чем когда дети восемью глазами уставляются в монитор.

    Шабат продолжал быть кошерным, но после небольшой сиесты мы поняли, что нам следовало обращать внимание не на громкую Иру, но на тихого Гришу. Он спокойно и методично раскрасил несмываемым маркером белый книжный шкаф – плотными узорами, всё, докуда дотянулся. Я, увидев содеянное, воскликнул: “Гриша, ты же знаешь, нельзя рисовать на шкафу, можно на бумажке!” – и Гриша кивнул и подтвердил: “Нельзя на шкафу, можно на бумажке!”

    Вода не помогала стереть маркер. Водка оттирала, но слабо и медленно. Попросил у Иры жидкость для снятия лака. Ира долго ворчала, как она ей дорога, что это подарок, что я просто обязан буду принести ей новую жидкость – наконец, она притащила флакон, и я обрадовался, что хоть ацетон оттирает этот ужасный маркер. Вот я тру ацетоном шкаф и отгоняю Гришу от флакона – а то ему любопытно, что это за интересная штука, ацетон? В этот момент меня зовёт из нашей спальни Марта. Я ей кричу в ответ: “Марта, занят, не могу прийти” – а она опять: “Папа, папа, приди ко мне, помоги!” – а я ей: “Не могу, у меня тут Гриша рядом с водкой и ацетоном!” – а Марта опять: “Папа, приди, помоги!” – “Ну сказал же, не могу, приди сама!” – “Я не могу прийти! Я застряла!” – “Что?” – “Я застряла!!”

    Марта лежала на детской кроватке, которая стоит вплотную к нашей кровати. Наша кровать – это две огромные тяжеленные американские кровати 50-х годов производства, свинченные вместе. Мастер, посоветовавший нам выкупить их у американских пенсионеров, сказал: “Вы увидите, это надёжная вещь, не то, что ИКЕА. Простояли 60 лет и ещё 60 простоят!” Старички, продавшие мне эти кровати, радостно сообщили, что купили их себе на медовый месяц. Кровати были громадные. Мастер свинтил их в одну мегакровать, и она заняла почти всю нашу спальню. В остаток места мы впихнули вплотную детскую кроватку в наивной надежде, что Гриша будет на ней спать. Он не стал, и кроватка превратилась в склад одежды. И вот у Марты упала какая-то вещь в узкую щель между детской кроваткой и гигантской американской кроватью. Она залезла на детскую кроватку, сунула руку в щель, а высунуть не смогла.

    Полчаса мы извлекали Марту с помощью подсолнечного масла и такой-то матери. Извлекли. День уже кончался. Решили, ну всё, мы пережили этот шабат. И тут пришла Алиса и тихо сообщила, что у неё вши, и она их нашла не сегодня, но несколько дней назад. Немая сцена. Занавес.

  • Дитя цветов

    В автобусе со мной разговорилась пожилая американка, переехавшая недавно из Иерусалима в Модиин. Она рассказала, что работает учителем английского, занимается, в основном, со школьниками, но немножко и со взрослыми.

    – А лучше всего меня знают в городе, как отличную учительницу для подростков. Я могу устанавливать с ними хороший контакт.
    – Как тебе удаётся устанавливать с ними хороший контакт? В чём секрет?
    – Они уже наслышаны обо мне от своих знакомых, это помогает.
    – Они могут быть наслышаны, что ты хорошая учительница. Но этот факт сам по себе не помогает установить хороший контакт.
    – Они рассказывают друг другу, что со мной можно говорить свободно о чём угодно, вот что для них важно.
    – О чём угодно?
    – Смотри, я дитя цветов из 60-х. Я была хиппи. Нет ничего такого, чем они могут меня шокировать. Я знаю, что всё, что они мне могут рассказать – это ничего страшного, я там была. Они никогда не перепробуют всего, что я пробовала. Я была там, где им никогда не доведётся побывать. И я знаю, что это всё не важно. Чаще всего они думают, что самый крутой опыт в их жизни – это что они курили траву раз-другой. Ха, расскажите мне об этом! И когда они понимают, что шокировать меня невозможно, они начинают мне доверять. И тогда они начинают говорить свободно. Понимаешь? Чтобы начать свободно говорить по-английски, человеку надо сперва научиться просто говорить свободно. А уж английский – это несложно!

  • Новогодние размышления в переполненном харедибусе

    В предпоследний день ушедшего года мы с Наташей ехали из Рамота в Модиин и, пока ждали автобуса, увидели “отобус меадрин” – сегрегированный частный автобус, на котором катаются ультраортодоксы. Залезли в него, благо бесплатно, только в отличие от моей предыдущей поездки, в этот раз харедибус был переполнен. В незабитом харедибусе мужчины в чёрных шляпах ездят спереди, а женщины в тюрбанах сзади. Но когда автобус переполнен, все садятся вперемешку, единственное правило – на пару соседних сидений садятся люди одного пола. Наташа села рядом с какой-то девушкой, а я встал рядом в проходе. Оказалось, это проблема. Когда я стою в проходе, заходящие в автобус женщины не могут со мной разойтись так, чтобы не дотронуться до меня. Пришлось мне сесть напротив. Передо мной сидел и говорил по телефону профессиональный сводник. Сводник рассказывал про нескольких юнош не то родителям невесты, не то её свахе, а одного – особенно нахваливал. Он серьёзный, ходит на занятия и даже вечером после шабата приходит заниматься один, и уже отверг трёх предложенных ему невест. Одну за внешний вид – нет, она, конечно, умна и он слушал её с интересом, но она слишком уж нехороша собой. Вторую – за несерьёзность намерений. Она слишком молода и сама не знает ещё, чего хочет. А третью – сводник не помнил, за что её юноша отверг. В общем, привередливый молодой человек. Но приятен наружностью, и за него готовы поручиться два рава! И у него тётя – сама Тартаковер (ну или Прилуцкер, или ещё какая-то такая фамилия). Очевидно, это должно было произвести впечатление на собеседника.

    За спиной у Наташи и её соседки ехали две невоспитанные маленькие девочки, которые дрались между собой и заодно пинали кресло Наташиной соседки и швыряли в неё занавеску. На одной из остановок в харедибус зашёл несчастный солдат, сам был не рад, куда попал, ему хотелось спрятаться за свою винтовку. Кругом гомон, весь автобус обсуждает что-то, кто друг с другом, кто по телефону. Сводник нахваливает юношу, я угораю у него за спиной, Наташа пытается не смеяться в голос и отворачивается к окну, невоспитанные девочки орут друг на дружку на иврите: “Не бей меня!” – “А ты тоже меня не бей” – и продолжают драться, а вокруг – тускло-жёлтые горы и арабские деревни с минаретами.

    И я вдруг вспомнил, что ещё год назад я сожалел, что работаю не в Тель-Авиве и езжу в Иерусалим по пробкам и горам, любуясь по пути колючей проволокой и гористой пустыней, что на запад от Модиина идёт чистая и комфортная железная дорога, там цивилизация, и на любой станции по пути можно купить чашку кофе и читать книги без тряски за столиком поезда, и только на восток надо добираться не пойми как. И за прошедший год я эту дорогу полюбил, и она стала родной, а на этом шоссе я стал замечать оливковые деревья в горах, и пустыня перестала казаться такой пустынной, и перекрёстки этой дороги стали приносить воспоминания – здесь я подобрал автостопщика и интересно поболтал, а здесь меня облаяла собака, а здесь можно выехать на секретное безлюдное шоссе, а здесь красивый вид с гор – и весь колорит этих мест стал не раздражать, а радовать, и харедибусы стали забавлять, и в них стало хотеться ездить просто ради впечатлений, и если когда мне придётся ездить от города на запад, я буду скучать по этому шоссе.

    Так что это был год, за который я успел сжиться с этим безумным регионом. Теперь я его часть, а он – часть меня. Когда я в первый раз ехал по этой дороге из Модиина в Иерусалим, я думал, что к ней невозможно будет привыкнуть, словно я на другой планете. А теперь вдруг оказалось, что это моя планета. Хороший год был, я считаю!

  • Работы Теренса Кунео

    Поезд Теренса Кунео!

    477768.LIVEJOURNAL.COM

  • Математика. Из пушки по воробьям

    Мы тут обсуждали с коллегой математическую стрельбу из пушки по воробьям – неадекватный математический аппарат для решения несложных задач, и я вспомнил, как пять лет назад я ехал в электричке на работу и увидел на экране телефона, как кто-то выложил в фейсбук задачку, заданную сыну в школе. “Нарисован угол в 19 градусов, построить угол в 1 градус циркулем и линейкой”.

    Электричка была забила битком, и у меня не было с собой ручки, даже если бы и была, я не смог бы воспользоваться ей. Пришлось решать в уме. В уме я думаю так: если бы я построил 18 градусов, я бы вычел 18 от 19 и получил бы 1. Где взять 18 градусов? Это половина от 36. Как построить 36? Прямоугольный треугольник с одним острым углом 36 градусов – второй острый угол у него 54. Один угол это дважды 18, другой – трижды 18. Я мысленно пишу уравнение sin 2A = cos 3A. Пытаюсь в уме аккуратно написать уравнение на sin A, если я справляюсь с этим уравнением в квадратных корнях, значит, я могу построить угол с таким синусом. Через 5 минут прихожу к выводу, что могу.

    Ну вроде решил. Успокоился. Ворчу про себя: “нынче в школе первый класс хуже института, кто ж такое школьникам даёт!”. Прихожу в офис, вижу в комментах решение: “нарисовать этот угол 19 раз подряд вокруг одной вершины, получится 19*19 = 361 градус, от первого до последнего луча – 1 градус.” Чёрт.

subscribe via RSS